✳
Мир горний — мир Святых и добрых ангелов, то есть царствие Небесное, в котором Пресвятая Дева Мария — королева, его правительница… И на голове у королевы ангелов, помимо короны, венец из двенадцати золотых звёзд в соответствии со строками из Откровения апостола Иоанна Богослова: «…явилось на небе великое знамение: Жена, облечённая в солнце; под ногами её луна и на главе её венец из двенадцати звёзд», и вскоре она должна была родить младенца… (12 глава Откровения, 1–2).
Несмотря на то, что, расшифровывая образ «Жены, облечённой в солнце» многие толкователи (из которых можно выделить таких раннехристианских авторов, как Ипполит Римский в III веке, Мефодий Патарский в IV веке, Андрей Кесарийский в VI-VII веках, а из современных — Сергея Булгакова, Аверкия (Таушева), Александра (Милеанта) и Александра Меня), сначала в своей интерпретации отмечали его явную взаимосвязь с вавилонской, греческой и египетской мифологической традицией, постепенно стали этот образ прочно отождествлять только с Девой Марией. А среди первых сторонников подобного взгляда были такие известные религиозные деятели, как Святой Епифаний и Икумений Триккский.
Существуют и разные трактовки солнца и луны, но всё-таки толкователи особо отмечают, что в рассказе Иоанна на голове Жены находится не корона (символ власти), а венец, символизирующий славу. Епископ Александр (Милеант) видит в солнечном сиянии «нравственное совершенство Святых и благодатное озарение дарами Святого Духа», а в двенадцати звёздах — общность людей, «принявших и открывшихся действию Бога».
Андрей Кесарийский в своём толковании Апокалипсиса цитирует Мефодия Патарского, который даёт следующее толкование рассматриваемых образов:
солнце, в которое одета Жена, символизирует свет Христа — «Солнца правды»;
луна выступает образом таинства крещения — «под луною разумею веру очищаемых и освобождаемых от тления» (иногда же этот образ понимается и как человеческая мудрость);
венец из звёзд выступает образом добродетелей.
В целом же данный образ Девы Марии нашёл своё отражение как в работах на сюжет Апокалипсиса, так и в отдельных иконографических сюжетах, связанных с Богородицей.
К наиболее известным иконописным произведениям, содержащим образ Жены, относятся:
икона «Апокалипсис» Успенского собора Московского Кремля, созданная в конце XV века. На ней Жене, как и другим персонажам, иконописец предал античные черты, что сближает данную икону с работами итальянских художников XV века;
фресковый цикл на сюжет Апокалипсиса в притворе Троицкого собора Данилова монастыря в Переславле-Залесском, созданный в XVII веке;
чудотворная Виленская икона;
икона «Всех скорбящих радость» и «Благодатное небо», созданная иконописцами Оружейной палаты в 1678–1680 годах по имевшемуся у них западному образцу, привезённому в Москву в конце XIV века великой княгиней Софией Витовтовной, находящиеся в Архангельском соборе Московского Кремля;
в 1682 году в той же иконографии мастер Василий Познанский написал икону-аппликацию для церкви Распятия Теремного дворца Кремля.
Поскольку для западной церкви была характерна трактовка образа Жены как Богородицы, то появился её отдельный иконографический тип, где Дева Мария в короне с младенцем Иисусом на руках помещена в лучезарную солнечную мандорлу, а под ногами у неё серп луны. Особо это проявилось в немецком искусстве, где к XV веку и возник тип «Сияющих Мадонн».
Луна под ногами Жены вошла и в иконографический тип «Иммакулата» — то есть, аллегорического изображения Непорочного зачатия Девы Марии, в котором Мадонна предстаёт парящей на полумесяце в небесах, и одной из наиболее известных западных икон такого типа является Дева Мария Гваделупская.
В изобразительном искусстве образ «Жены, облечённой в солнце» является традиционным сюжетом средневековых миниатюр иллюминированных Апокалипсисов, при помощи которых изображались как отдельные сцены, описанные апостолом Иоанном (явление Жены; дракон, пытающийся пожрать её младенца; бегство Жены), так и сложные композиции с изображением одновременно нескольких сцен. Гравюры на данный сюжет для своих циклов иллюстраций Библии создали Альбрехт Дюрер и Густав Доре.
Работы с таким сюжетом в классической живописи создали также Ганс Мемлинг, Иероним Босх, Мартин Жаффнер, Эль Греко, Диего Веласкес… В них образ Жены не занимает центральное место, и она изображается небольшой фигурой в небесах, как видение Апостола.
А наиболее известной картиной на данный сюжет является полотно Питера Пауля Рубенса «Дева в образе Жены Апокалипсиса» (The Virgin as the Woman of the Apocalypse). Хотя на этом полотне Дева Мария с младенцем Иисусом на руках, как раз наоборот, помещена в центре, а слева от неё — Архангел Михаил с ангелами побивает сатану в образе красного дракона; в облаках — полуфигура Бога Отца, направляющего к Марии ангелов, чтобы передать ей орлиные крылья.
В литературе же образ «Жены, облечённой в солнце» встречается у поэта и философа Владимира Соловьёва как аллегория добра и красоты. А Александр Блок под его влиянием в своём первом стихотворном сборнике «Стихи о прекрасной даме» дал этому образу развёрнутое воплощение.
Более того, данный образ был популярен и у других поэтов Серебряного века. Например, Андрей Белый, по воспоминаниям Ивана Бунина, «называл Брюсова в своих писаниях «Тайным Рыцарем Жены, Облечённой в Солнце», а Дмитрий Мережковский во второй части своей трилогии «Христос и Антихрист», описывая впечатление каменщика от собора, пишет:
«Порой снизу чудились отзвуки органа, как бы молитвенные вздохи из внутреннего храма, из глубины его каменного сердца — и тогда казалось, что всё великое здание живёт, дышит, растёт и возносится к небу, как вечная хвала Марии Рождающейся, как радостный гимн всех веков и народов Деве Пречистой — Жене, облечённой в солнце».
Герою романа «Имя розы» («Il nome della Rosa») Умберто Эко во время его посещения книгохранилища монастыря на северо-западе Италии «явилась Жена, одетая в свет, которая приблизила рот к моему рту и стала дышать в лицо. Я оттолкнул её обеими руками, но руки как будто уперлись в книжный шкап, и тут же книги начали разрастаться до необычайной величины. Я уже не понимал, где я, кто я, где земля, где небо» …
Встречается данный образ и в кинематографе… Так в триллере «Красный дракон» серийный убийца показывает журналисту Фредди Лаундсу свою татуировку на спине — ныне весьма популярный рисунок Уильяма Блейка — «Великий Красный Дракон и Жена, облачённая в Солнце» …
Более того, на флаге Европейского союза изображены 12 звёзд, которые автор флага явно позаимствовал из описания «Жены, облечённой в солнце» …
И, между прочим…, Апокалипсис — это первое слово последней книги Нового Завета «Откровение Иоанна Богослова» и это последнее слово заканчивающейся эпохи Сонного Сознания…
И, кстати…, Апокалипсис (ἀποκάλυψις) на койне, то есть на общегреческом язык — языке христианского Нового Завета, означает новые знания, раскрытие, откровение, снятие покрова…
Солнце золотит утра начало,Новый день неспешно растворяет ночь…Всё легко и просто в мирозданье,Если в судьбе каждого — Любовь!
Дланями раздвинув горы,Простирая их, чтобы обнять,Всех и каждого в любое время годаПриглашая в свой престольный град…
— Ну ж, иди ко мне, моя родная!Ну ж, иди ко мне, мой дорогой!Ты — моё Сокровище, мой Гений!Ты — надёжный мой оплот!
Пусть пугают приближением Конца и тлена,Ты не верь… Это не так!Апокалипсис уже вдали и в прошлом,Впереди — расцвет и благодать!
Ничего не бойся — жизнь прекрасна!Я же здесь сейчас, и я с тобой!Аллилуйя, аллилуйя, аллилуйя…Я — твоя Дева Мария, а ты -… моя и мой!
— Аллилуйя, аллилуйя, аллилуйя жизнь моя!Аллилуйя, аллилуйя, ДЕВА МАРИЯяяяяя…!
Апокалипсис — это не «конец света», не финал земной истории человечества!
Апокалипсис — это описание катаклизмов и чудес, предшествующих Второму пришествию Иисуса Христа, то есть началу новой эпохи – эпохи ВОЗРОЖДЕНИЯ человечества!
К Деве Марии — Королеве ангелов обращаются в любых жизненных неурядицах с просьбами:
спасти и помочь, особенно когда это касается детей;
дать сил и терпения;
дать понимания и любви.
Рождество Пресвятой Богородицы отмечается 21 сентября.
