На озимых – серый табор
Куропаток. И ноябрь
Вьюгой скалится.
Не добитые морозом,
С веток падая об оземь,
Разбиваются…
Листья, бьются как посуда,
Снегом кроет их, паскуда,
Белая зима.
Поседевшая от боли,
Замерзает тихо в поле
Прелая земля.
И до прощания со светом –
Два шага без километра,
И дрожит рука.
Чёрной паленой щетиной
Лапы копоти и дыма
Душат облака.
Нету сил, хочу поддаться,
оступиться, отоспаться
И с листвой лежать остаться
На века.
Запад ходит по Востоку.
Хладнокровно и жестоко
Наступает, гад.
А между ними мой пехотный
Обескровленный голодный
Штурмовой отряд.
И, засоленные потом,
Выползаем на работу
С матом на устах.
То ли ветер в уши свищет,
То ли пуля меня ищет –
Кровь на волосах.
И до прощания со светом –
Два шага без километра,
Как же устоять?
Запад давит нам на глотку,
И по нам прямой наводкой
Начал дожимать.
Но если нам сейчас поддаться,
Где же солнцу подниматься?
Не сорваться! Удержаться! И дышать…
Выгибает поле спину.
По нему густой лавиной
Расползаются…
То ли черви, то ли черти,
То ли родственники смерти
Приближаются…
И сжимая в своих кистях
Желтые осколки листьев
И остатки сил,
Мы, молясь вождям и Богу,
Ждём врага в своих берлогах,
Губы прикусив.
А в ослеплённом солнцем детстве,
В тридесятом королевстве –
Руки мамины.
К пацанам торопит лето.
Квас, футбол, в кино билеты…
Кем же стали мы?
Ни имен, ни лиц, ни судеб…
Опадают в зиму люди
С наступлением заснеженной войны.
Ни имен, ни лиц, ни судеб…
Опадают в зиму люди
С наступлением заснеженной войны.
На озимых – серый табор
Куропаток. И ноябрь
Вьюгой скалится.
Не добитые морозом,
С веток падая об оземь,
Разбиваются…
Листья бьются как посуда,
Снегом кроет их, паскуда,
Белая зима.
Поседевшая от боли,
Замерзает тихо в поле
Прелая земля.
Замерзает тихо в поле
Прелая земля.
Замерзает тихо в поле
Прелая земля.
Замерзает тихо в поле…